Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


Бразильцы, будучи идеальной командой, оставались вполне человечными, в них не было ничего от совершенной, бездушной машины. Они вышли на поле в смятенных чувствах: последняя встреча, и боязно сорваться. А шведы Дома, трибуны ревут, грохочут, скандируют, шлют их на подвиг. В каком то оцепенении бразильцы позволяют высокому, элегантному Лидхольму легко обойти Зито и Беллини и вколотить мяч в угол ворот. Пропущенный гол не то чтобы встряхнул бразильцев – он вернул их к игре, втянул в нее. И они принялись играть. А они были той командой, которая выражала себя именно игрой, в ней обретала свое счастье. Ей радостна, желанна и привычна была игра, в которой невидимо растворены стойкость, характер, мужество – все то, что считается обязательным условием футбола. У бразильцев мы видели прежде всего игру, и если она шла, то это было признаком благополучия во всех отношениях

Федотова не щадили. Его сбивали, а он, вставая, удивленно поглядывал снизу вверх на обидчика. С ним не трудно было расправляться – грубиян ничем не рисковал, ответа последовать не могло. Он был из тех, кто все силы и помыслы свои сосредоточивает на игре, не представляя (или не желая представлять), что в ходу есть еще и скрытые, нечестные шансы. Изнемогает от них футбол. Изнемогал и Федотов, как человек, наиболее ярко собой футбол воплощавший. В конце карьеры на него горестно было смотреть: ноги в наколенниках, в опущенных плечах покорность судьбе, опасливость, осторожность движений…
Мы часто толкуем о футбольной талантливости. У Федотова, самоучки из поселка Глухово, дарование было настолько очевидным, что о нем иначе как «рожден для футбола» и не отзовешься. Именно и только для футбола