Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


Меня поразила страстность, которую он вкладывал в свои слова. Будто матч был сыгран вчера, будто споры еще полыхают на каждом московском перекрестке, а ему предстоит продраться сквозь них и отбиться…
– А что можно было еще сделать?! Это же легко с трибун судить. Я же на поле, я лица в упор вия?у! Наши потемнели, друг на друга не смотрят, злые, играют молчком. А динамовцы перекрикиваются, да так звонко – У них ведь все в порядке, на душе легко! Нет, что то надо было делать. И я считаю – мне. Столько лет прошло, столько передумано, а я ни от чего не отказываюсь…
Кочетков продолжал свой рассказ о тех минутах. Я лишен был возможности записывать и не стану по памяти восстанавливать весь его монолог, особенно в той части, где он был документален. Оказалось, он помнит, что выкрикнул Савдунин и как откликнулся Бесков, помнит, как ему, Кочеткову, не ответил Бобров и отвернулся. Слушая это удивительное воспроизведение стародавнего события, я думал: как же тяжело, на всю жизнь, был ранен тогда этот человек, что даже счастливый конец не избавил его от воспоминаний, травящих душу!.

Нынешние малочисленные, разрозненные, одинокие форварды – это страстотерпцы, чудаки, блаженные, гонимые. Мало того, что они постоянно в меньшинстве, они еще и в глазах судей сделались фигурами подозрительными и докучными. Прислушайтесь, как радостно и облегченно звучит свисток, чуть только форвард в чужой штрафной площади коснется защитника, и как угрюмо молчит этот свисток, если в том же месте форварда отталкивают, бьют по ногам, блокируют. Голы подскочили в цене – и одного за глаза хватает для победы. Судьи это знают и держат форвардов в черном теле. Если какой нибудь идеалист обвинит арбитров, что они творят суд неправедный, что они придерживают футбол за трусы, то ведь это сотрясение воздуха, вполне безопасное, и ничего больше. Если же судье покарать защитника строго по букве закона, неровен час, гол получится, а это можно истолковать как открытую поддержку одной из команд, что мигом и будет сделано, и сотрясаться будет не воздух, а пол под ногами судьи. Само собой, выбирается линия наименьшего риска