Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


В тбилисском музее, в зале, отведенном для показа достижений Советской Грузии, я прямо таки вздрогнул, увидев во всю длинную стену гигантскую фотографию фреску команды чемпионов. Впрочем, что удивительного – их любят! Любят терпеливо и требовательно. Мне нравится сидеть на тбилисском стадионе. Люди там чутко откликаются на каждый искусный прием, ждут его, наслаждаются им. И болеют не зло, не слепо. Чуть только у своей команды игра не пойдет, она начинает лениться или фальшивить, как на трибунах уже гул неудовольствия, резкие хлопки ладонь о ладонь в знак досады. Свою команду здесь хотят видеть сначала красиво играющей, а потом уже набирающей очки. Турнирное скопидомство, «плохонькая ничейна – тоже в дом» – все это в меньшей мере коснулось тбилисского «Спартак», чем других команд. От поколения к поколению тбилисцев переходит вера, что футбол – игра. Им нет цены, если они получают простор и свободу, они скучны и неловки, если их «схватят» и неотвязно конвоируют по всему полю. Есть какое то донкихотство в образе этой команды. Но футбольный романтизм, уж во всяком случае футболу, зла принести не может

Федотова не щадили. Его сбивали, а он, вставая, удивленно поглядывал снизу вверх на обидчика. С ним не трудно было расправляться – грубиян ничем не рисковал, ответа последовать не могло. Он был из тех, кто все силы и помыслы свои сосредоточивает на игре, не представляя (или не желая представлять), что в ходу есть еще и скрытые, нечестные шансы. Изнемогает от них футбол. Изнемогал и Федотов, как человек, наиболее ярко собой футбол воплощавший. В конце карьеры на него горестно было смотреть: ноги в наколенниках, в опущенных плечах покорность судьбе, опасливость, осторожность движений…
Мы часто толкуем о футбольной талантливости. У Федотова, самоучки из поселка Глухово, дарование было настолько очевидным, что о нем иначе как «рожден для футбола» и не отзовешься. Именно и только для футбола