Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


Словом, в штормовых волнах матча только судье и журналисту полагается все видеть, все слышать и не давать воли чувствам. И тот и другой – не схимники, им ведома футбольная любовь. Их выручает занятость делом. Журналист, если ему вдруг захочется всласть поболеть, умоляет, чтобы ему не поручали писать отчет об этом матче. Ну, а если все же поручат, он, тяжко вздохнув, усилием воли переводит стрелку и обнаруживает, что мысли его уже побежали по иному пути, вокруг иные дали, станции и пейзажи. Разумеется, я говорю о порядочном, умелом журналисте. Тот же Андзюлис рассказывал мне, как он побаивался, когда впервые выходил судить матч с участием команды, которой с юных лет симпатизировал, и как тут же вылечился, потому что на поле мгновенно возникли осложнения, его «симпатии» вели себя не лучшим образом и срочно пришлось принимать меры

Сидя с блокнотом, я, например, на своих соседей обычно настораживаю иглы, как еж, ухожу в себя, не терплю, чтобы отвлекали. Нельзя ничего прозевать: игру надо и понять, и запомнить, надо успеть присмотреться к каждому из двадцати двух игроков и к судьям, подметить и сохранить все бегущие, летучие мгновения. Неспроста молодых репортеров учат: «Для того чтобы написать сто строк, запаси материала на двести». Когда же сидишь без задания и без блокнота, из игры извлекаешь то, что тебе угодно, по выбору, и остаешься, если матч не был пустым, с двумя тремя мыслями, наблюдениями, ассоциациями, словесными находками, подчас не имеющими отношения к увиденному в тот вечер